Сероштан М.В.

Российская социальная традиция как духовно-нравственная основа развития потребительской кооперации./М.В. Сероштан, Н.Н.Соловых//Фундаментальные и прикладные исследования. –2004. - № 2-3. с. 24-31.

 

 

Российская социальная традиция как духовно-нравственная основа развития потребительской кооперации.

В XXI веке человечество подошло к новому этапу пути своего развития и начало сознавать это уже в конце XX века: вызовы и угрозы, императивы и альтернативы пред­стоящего будущего проявились достаточно четко. Кризисные явления охватили природ­ные, технические, экономические, моральные, научные, социальные, информационные, культурные, политические, правовые и дру­гие системы жизнеобеспечения общества. Четко проявились тенденции глобализации как закономерного эволюционного процесса движения к единому всемерному обществу. Однако «единое» не есть полностью интегрированное, а скорее, предполагает сохране­ние внутреннего многообразия, динамически развивающегося и обеспечивающего дальней­ший прогресс человеческого общества.

Неизбежность глобализации сталкива­ется с проблемой места и роли, перспектив и путей отдельных стран и народов в будущий единый мир. Общая система ценностей глобальной экономики, которая должна опреде­лять современные ориентиры на пути к ней - ее ясно видимые черты, критерии, признаки, свойства, пока не создана.

Для России это позволяет верно, со­риентироваться, самостоятельно выбрать вектор своего общественного движения, учесть и сформировать свои преимущества, понять историческую ограниченность ряда действующих моделей хозяйствования, сформировать стратегические интересы сво­его народа, ориентиры развития в будущем глобальном мире.

Очевидно, что каждая конкретная хо­зяйственная система имеет свою собственную эволюционную историю и в этом смысле все­гда развивается по своему пути.

С точки зрения классификации стран мирового сообщества, принятой ООН, «свой путь» означает: а) путь в «золотой милли­ард», или б) путь в сырьевой придаток «зо­лотого миллиарда». Для России, как эконо­мически слабого субъекта, без права выбора направления развития, включение в глобализационный процесс может означать наступление следующих последствий:

- закрепление роли поставщика важней­ших сырьевых ресурсов на мировой рынок;

-  контроль за финансовыми потоками со стороны иностранных инвесторов;

-  воздействие через механизм глобаль­ного макроэкономического регулирования на все стороны процесса общественного произ­водства;

-  манипулирование общественным со­знанием населения посредством использова­ния новейших информационных технологий;

- смена менталитета, присущего России, так называемыми новыми ценностями, идеа­лом которых является экономический чело­век. Причем это последствие может быть са­мым катастрофическим. Если удастся из че­ловека русского сделать человека экономи­ческого, это будет означать конец российс­кой истории.

«Свой путь» в подлинном смысле сло­ва - путь, отличный от перечисленных вари­антов. Он предполагает свободу выбора сво­его вектора социально-экономического раз­вития, наличие субъектов, заинтересованных в проведении национальной социально-экономической политики, отражающей интере­сы общества в целом[1]. «Свой путь» означает реализацию наиболее важных фундаменталь­ных особенностей российского национально­го экономического строя[2] и национальных факторов экономического развития.

В России действует целый ряд устой­чивых факторов (притом во многом уникаль­ных), постоянный и долговременный харак­тер которых дает возможность считать их объективными критериями специфики рос­сийской экономики:

- природно-климатический фактор, кото­рый обусловливает неприемлемость однообразных, стандартных форм хозяйствования, по­вышение энергоемкости и в целом ресурсоемкости производства, снижение производитель­ности труда и конкурентоспособности продук­ции, необходимость больших резервов (ресурсных и продовольственных) и экономической поддержки многих регионов;

-  экономико-географический фактор, следствием являются высокие транспортные издержки, снижение конкурентоспособности продукции, опасность экономической и по­литической дезинтеграции, разрыв единого экономического пространства;

- геополитический фактор: самые про­тяженные границы в мире, наличие явных и потенциальных угроз, геополитическая уяз­вимость территории, необходимость сохранения сильных политических позиций в мире обусловливают более высокий уровень затрат на охрану границ и оборону и, как след­ствие этого, на развитие военнопромышленного комплекса;  необходимость быстрой мобилизации ресурсов в острых ситуациях; особо внимательное отношение к проблемам экономической и научно-технической безо­пасности страны;

- социокультурный (цивилизационный) фактор. Комплексное социодуховно-экономическое восприятие явлений, важная роль ду­ховного начала в соотношении с узкоматериальным, коллективизм, государственничество, острое восприятие социальной несправедли­вости, патернализм, надежда людей на соци­альную защиту.

Среди названных факторов, которые определяют трансформацию любой социаль­но-экономической системы, специфическим фактором непосредственного воздействия на движение российского общества является социо-культурный, сущностной составляющей которого является духовный фактор.

Роль, которую реально играет этот фак­тор в разных странах, различна. Различна и степень его проявления. Различны формы его проявления, различно его содержание. Для одних стран его приоритетность означает воз­можности развития человека, личности, развитие культуры, науки, общий национальный духовный подъем. Для других - это подавление иных культур, наций, народностей, их мировоззрения, силовое насаждение своих представлений. В этом случае говорят: ду­ховный фактор удушен, деградирован, духов­ные устремления заменены материальными потребностями, цели общественного развития примитизированы.

Большинство экономистов западных стран и наших «западников» игнорируют социальные составляющие экономической системы. Хотя сказать, что духовный фактор ими полностью игнорируется нельзя. О его значимости говорят многочисленные «обвинения» менталитета русского народа в хозяйственной несостоятельности, неразвитости экономики страны, «прославление будущей цивилизации» как некоего торго­вого строя, строя денег, основанном на фи­нансовом могуществе, в котором люди ут­ратили «традиционную привязанность к стране, общине, семье», в котором экономические системы поклоняются «алтарю рынка», в котором «исключительно утверждается виртуальная культура, культура антилюдей, «бесчеловечный Бог», но, главное, безбожный человек».

Для России духовный фактор, духов­ность - это выражение духа народа, нации в экономических отношениях, привнесение в них морально-нравственных оценок. Это означает, что духовные ценности не только не вытесняются со временем, напротив, стано­вятся выше материальных. Уровнем духов­ного развития определяется мотивация эко­номического поведения субъектов, структу­ра потребностей населения.

При этом российские социокультурные ценности не оторваны от перечисленных объективных факторов национального раз­вития, а выступают объективным обще­ственным фоном их реализации, что нахо­дит отражение в устойчивых исторически обусловленных традициях.

С давних времен российская духовная и общественная мысль ориентировалась в направлении традиции многомерного пони­мания мира[3]. Российская духовная тради­ция в значительной мере ориентирована на многомерное восприятие мира, на его многосторонность, на его сочетание с духовным измерением, на несводимость мира к узко­экономическим координатам. Этой тради­ции также способствует усиление влияния православных ценностей наряду с другими религиозными верованиями, составляющи­ми духовный базис российской государ­ственности. Данная традиция органично вплетается в новейшие достижения и откры­тия науки и общественной жизни. В современных условиях формирования слож­ных, многоукладных смешанных экономик обращение к этой традиции, ее возрожде­ние перспективно и плодотворно.

Российская традиция исторически тес­но связана с особой ролью государства, осо­бенно в периоды реформации. В России государство никогда не понималось лишь как орган управления — оно всегда мыслилось в широких координатах духовных, социальных и экономических ценностей. Это важная осо­бенность российского общественного поведения, не вписывающаяся в известный посту­лат о взаимосвязи базиса и надстройки, а пи­тающаяся во многом своеобразными духов­ными корнями. Она имеет отношение и к се­годняшнему дню: для обеспечения широкой поддержки рыночных реформ необходимо, чтобы государство реально выступало в ка­честве верховного социального арбитра и га­ранта определенного уровня социального положения народа и не отождествлялось с враждебной силой, сросшейся со слоем ну­воришей, коррупционеров, дельцов спекуля­тивного капитала и т.п.                     

Одной из важнейших особенностей рос­сийской общественной жизни можно считать сильную социальную традицию. Она нашла свое выражение в обостренном чувстве соци­альной справедливости у людей, искании аб­солютного добра и истины, тяге к коллек­тивным формам собственности и хозяйство­вания, социальном патернализме, важной роли социально-духовных стимулов к труду, ориентации на общественный идеал жиз­неустройства и т.п.

Безусловно, все эти характеристики не оставались неизменными, они эво­люционировали в ходе развития российского общества. Более того, набирали силу и проти­воположные тенденции, основанные на частно-­собственнических и индивидуальных принципах. Но, тем не менее, социальная доминанта никог­да не уходила из глубин российской жизни.

В формировании этой традиции, очевид­но, существенную роль играли природно-исторические и экономико-географические обсто­ятельства. Обширность неосвоенных террито­рий, суровость природы, ярко выраженная сезонность хозяйственных работ, удаленность от мировых экономических центров и торго­вых путей способствовали формированию на Руси коллективных форм организации труда, отношений взаимопомощи и сотрудничества, таких человеческих качеств, как терпение, великодушие, доброта, справедливость, непри­ятие грубой материальности.

Значительную роль сыграл духовно-ре­лигиозный фактор, связанный с утверждением на Руси православия. И его особая русская ветвь, вобравшая в себя исторические и национальные особенности народного духа и не подвергшаяся секуляризации в угоду рациональ­но-экономическому индивиду, развивала и ук­репляла социальные и духовные основы жиз­неустройства и мировосприятия, поскольку в сильной степени ориентировала на любовь к ближнему, на согласие и общность людей, на высокий общественный идеал.

Православие, являясь традиционной ре­лигией русского народа, по существу, остает­ся главной нравственной силой, противостоя­щей деградации и растлению народа. Именно православные духовные ценности позволяют отделять в современном мире действительное . от мнимого. «Россия, прежде всего, христи­анская империя, — писал Ф.И. Тютчев. Рус­ский народ - христианин не только в силу пра­вославия своих убеждений, но еще благодаря чему-то более задушевному, чем убеждения. Он - христианин в силу той способности к са­моотвержению, которая составляет как бы основу его нравственной природы»[4].

Важное значение в формировании рос­сийской социальной традиции играла общи­на. Сельское земледельческое общество су­ществовало на Руси в той или иной форме с ранних пор, сохраняя удивительную живу­честь и в докрепостной период, и во времена крепостного права, и после его отмены. Ха­рактеристики российской поземельной общины достаточно известны. Особо следует от­метить ее социальность, выраженную в коллективизме отношений, самоуправлении, справедливости.

Итак, целый комплекс факторов лежал в основе формирования в России сильной социальной традиции, несмотря на ее серьезней­шие искажения. Особенность России — не в существовании традиции как таковой и наци­ональной специфики (они признаются и учи­тываются и в других странах), а в том, что российская традиция социальна.

Российская социальная традиция само­бытна. Она базируется на специфических российских факторах, их многообразии и пере­плетении. Самобытность этой традиции и в том, что ее выразителями и приверженцами, как уже отмечалось, были представители об­щественных течений, зачастую ставивших пе­ред собой различные конечные цели. Это ука­зывает на силу и устойчивость данной тради­ции, развитие которой в России в новых ус­ловиях созвучно процессам, происходящим в развитых странах Запада[5].

Формирование рыночной системы в условиях России, следовательно, должно сочетаться с широким развитием коллектив­ных форм организации, достаточно высокой степенью социального патернализма, отно­сительно более широким распространением нерыночных форм достижения социальной справедливости.

Как уже отмечалось, российская соци­альная традиция в отличие от европейской всегда отличалась сильной надэкономической доминантой, которая делает Россию особен­но, предрасположенной к ценностям постин­дустриальной экономики будущего. Важнейшей чертой постиндустриализ­ма становится нарастание надэкономических ценностей. Происходит постепенная, но достаточно последовательная деэкономизация общества, которая со временем, очевид­но, будет приобретать все более масштаб­ный и устойчивый характер. Это находит свое выражение в дематериализации богат­ства (его мерой все более становится сво­бодное время и творческое начало), произ­водства (структурный сдвиг в сторону со­циокультурной сферы), продукции (основ­ными ее видами становятся научные знания, информация, духовные блага), труда (ста­новление труда как творческой деятельнос­ти), потребностей (решающее значение со­циально-духовных потребностей в образова­нии, культуре, творчестве, здоровой окру­жающей среде и т. п.), стимулов (главен­ство стимулов творческой самореализации личности), связей (усиление роли «субъект-субъектных» отношений вместо овеществле­ния взаимодействий), человека (переход от «экономического человека» к творческому целостному человеку). Таким образом, надэкономическая доминанта российской соци­окультурной традиции тесно сопрягается со все более усиливающимися постэкономичес­кими тенденциями современного развития. Требование времени - ориентация на общество, в котором центральным звеном развития общественных отношений, его про­цветания становится человек как творчес­кая личность, стремящаяся к самореализа­ции. Но это становится возможным лишь благодаря концентрации внимания и уси­лий общества на сфере духовного, а не ма­териального производства. Речь идет, как известно, о благах, удовлетворяющих об­щественные потребности, т.е. о благах, ко­торые носят нерыночный характер и явля­ются объектом государственных, общенаци­ональных интересов.

Приоритетность развития духовного производства напрямую выводит нас на ка­тегорию богатства. С точки зрения западно­го менталитета, богатство олицетворяет со­бой накопление материальных благ, активов различного рода, а проще говоря, все сво­дится к золотому тельцу. Для менталитета русского человека здесь не существует про­блем, за исключением тех, которые были спровоцированы и сейчас провоцируются ли­берально-рыночными принципами. Право­славная, русская национальная этика никог­да не сводила «богатство» к накопительству материальных ценностей, хотя и не игнори­ровала их, на передний план всегда выдвига­ла человека с его достоинствами: способнос­тями, навыками, опытом, здоровьем и таки­ми добродетелями, как совестливость и доб­рота. Это как раз то, что в западной терми­нологии значится как «человеческий капи­тал» , который был введен в научный оборот лишь во второй половине XX века.

Наша духовная и интеллектуальная мысль всегда стояла и стоит за наивысшую ценность — человека, ибо любое богатство произрастает и прирастает от него, от его тру­да, от его устремлений, воли, терпения, веры и надежды. Всем этим Господь Бог наделил наш народ сполна, только не подвела бы гор­дыня, как уже случалось в нашей истории.

Из высшей ценности богатства, какой является человек, вытекает этико-экономическая значимость труда, трудовой деятельнос­ти. Православная этика рассматривает труд не как Божье проклятие, но как богоугодное творческое и нравственное деяние, находя­щееся в гармонии с окружающим миром — творением Божьим, человек своим трудом призван одухотворить, очеловечить мир при­роды, не разрушая его, но заботясь о нем как непременном условии собственного су­ществования и выживания. Именно в труде видит русская традиция всеобщую целост­ность бытия человека и общества, из кото­рой вытекает идея праведного богатства, со­пряженная с собственностью, имущественным правом. Поэтому и собственность олицетво­ряет собой право не капитала, а труда.

Вера и Труд всегда рассматривались в России в качестве важнейшей основы наших духовно-культурных традиций, при этом Вера и Труд выступали в тесной взаимосвязи. Вспом­ним хотя бы известные изречения: «Без дела вера мертва» или «Бог труды любит». Любые покушения на Веру и самоценность Труда являются подрывом одновременно русского эко­номического уклада, духовности и культуры.

Национальные традиции уважения к Труду и Вере прослеживаются с самого за­рождения российской государственности. Владимир Мономах в поучениях сыновьям призывал их: «Бога ради, не ленитесь... Малым делом можно получить милость Божию». Почитание труда проходит красной нитью и в известном произведении XVI века «Домострое», где прямо говорится, что труд — это деяние «Богу в честь», и он не должен сопровождаться «словом праздным и непри­стойным». Хозяйство, по мысли С.Н. Бул­гакова, есть явление духовной жизни в та­кой же мере, в какой и все другие стороны человеческой деятельности и труда. «Дух хо­зяйства... есть, опять-таки, не фикция, не образ, но историческая реальность. Всякая историческая эпоха имеет свой дух и, в свою очередь, является порождением этого духа... Понимание хозяйства как явления духовной жизни открывает глаза на психологию хо­зяйственных эпох и значение смены хозяй­ственных мировоззрений»[6].

Взаимодействие с природой в процессе трудовой деятельности будет ха­рактеризоваться гармонией настолько, на­сколько в состоянии человек ограничить свое потребительское отношение к ней, не пересту­пить порог, за которым начинается ущерб. Если же это происходит, то он по своему существу и единству с этим миром, сотворен­ным Господом Богом, обязан приступить к его рекреации, восстановлению и оздоровлению. Отсюда вытекает и принцип потребления, ко­торый можно свести к необходимой достаточ­ности. Причем это ограничение распростра­няется на потребности в материальных, но не духовных благах, так как последние имеют непосредственное отношение к духовному бо­гатству, человеческому капиталу, накопление которого зиждется на развитии науки, обра­зования, культуры, здравоохранения и степени их доступности для всех.

Необходимо возведение труда как все­охватывающей категории в ранг основы жизнедеятельности человека и общества, а не сохранения его в качестве всего лишь одного из факторов производства, тем более подчи­ненного капиталу. Только движение в дан­ном направлении открывает возможность про­цветания национальной социально-риенти­рованной экономики. Именно такая переори­ентация, сопровождаемая государственной кредитной экспансией по отношению к име­ющемуся потенциалу труда, вызовет всплеск роста производства и предложения и одно­временно будет содействовать процессу транс­формации экономики в хозяйство. Наконец, соединение этики труда с этикой успеха; со­пряженное с самоотдачей, самореализацией и самоудовлетворенностью личности, ознаме­нует собой рост истинного богатства и обес­печение социально-экономического прогрес­са на качественно новой основе.

Хотелось бы напомнить оценку Н.А. Бер­дяевым духовных основ русской революции: «Материальный труд, оторванный от всякой духовной основы, не может защитить себя». Производительная инициатива принадлежит труду духовному, что ему принадлежит руко­водительство в хозяйственной жизни страны. И если рушатся экономические основы ду­ховно-культурной жизни, значит разложи­лись духовные основы экономической жизни, нравственная и религиозная дисциплина трудящейся личности.

В русском православном хозяйстве много веков назад зародилось и социальное партнерство, лежащее в основе русской об­щины. Социальное партнерство как процесс сотрудничества и не конфронтационного раз­вития социально-трудовых отношений в условиях рыночной экономики, как особый тип общественных отношений, предполагает по­строение системы взаимоотношений между работниками, работодателями и государством на принципах солидарности, взаим­ного учета интересов и принятия любых ре­шений на основе взаимоприемлемости. Имен­но социальное партнерство может и должно определять социальную и экономическую политику государства.

Отношение к собственности в России формировалось под воздействием православ­ных взглядов на эту проблему, которые ис­ходили из того, что каждый человек должен трудиться, только трудом он может приобре­тать себе собственность и хлеб насущный, а земные блага должны давать средства к жиз­ни всем людям. В этом отличие веры от неве­рия, которое утверждает неограниченное пра­во человека на пользование земными блага­ми как своей собственностью и как средством для удовлетворения собственных страстей. Хозяйственные отношения на Руси имели существенные отличия от западной модели. Широкое распространение имели артельные формы ведения хозяйства во всех сферах экономической жизни, поощрялся культ честной конкуренции. Неслучайно девизом крупней­шей дореволюционной газеты России «Бир­жевые ведомости» было «Прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли». Нормой отношений наших предпринимателей было до­верие, а не обман. Слова «доверие» и «кре­дит» были на Руси синонимами, а беспро­центный кредит распространенной практикой. В почете была щедрая благотворительность, в благодарной памяти народа навсегда оста­лись такие меценаты, как Третьяков, Мамон­тов, Бахрушин и многие другие. Характери­зуя присущее русской истории понимание общенародного единства как духовное род­ство и величайшую драгоценность, высоко­преосвященный митрополит Санкт-Петербур­гский и Ладожский Иоанн именно из него выводил и стремление русского человека за­менить, где только возможно, бездушные правовые нормы нравственными ценностями, теплом сердечных отношений[7].

Почему кооперативное движение в России, которое зародилось еще в середи­не XIX века, уже к началу XX века стало одним из самых массовых и сильных в мире?[8] Потому что кооперация вобрала в себя все основные черты русского хозяй­ства и хозяйственного отношения к произ­водству. В Декларации о кооперативной идентичности, принятой Конгрессом МКА в 1995 г., кооператив определяется как «са­мостоятельная организация людей, добро­вольно объединившихся с целью удовлет­ворения своих общественно-экономических, социальных и культурных потребностей с помощью совместного владения и демокра­тически управляемого предприятия». Не случайно и то, что крупнейший теоретик по­стиндустриального общества Д. Белл при­шел к важному выводу о том, что постин­дустриальное общество является и «комму­нальным обществом, где социальной еди­ницей выступает, скорее, отдельное сооб­щество, нежели индивид, и целью ставит­ся достижение «социального решения»[9].

Наиболее приемлемым и исторически не­обходимым путем трансформации нашей со­циально-экономической системы является пе­реход от индустриального к постиндустриаль­ному развитию, от нерыночной к смешанной экономике, от закрытой к открытой экономи­ке на основе национальной модели развития, социализации экономики, концентрации ресур­сов для осуществления мощного социально-экономического рывка с использованием ду­ховно-нравственного фактора, который бы сти­мулировал общество на консолидацию сози­дательных сил на определенной духовной ос­нове. В этих кризисных условиях жизненно необходима обращенность к ценностям рус­ской цивилизации, к национальной русской идее, обращенность к своего рода мобилиза­ционной идеологии, которая создаст мотива­цию сверхусилий для выхода из кризиса.

Российское общество и народное хо­зяйство нуждаются в развитии институтов, соответствующих системе ценностей русского народа, православной этике с ее всечелове­ческим началом, как наиболее полно отра­жающей запросы наступившего века, кото­рые способствовали с самых первых шагов и на протяжении всей истории России со­зданию общинных, групповых структур уп­равления, которые зародили и основы раз­вития кооперации.

Переориентация на развитие соци­альных институтов государства, существен­ные изменения в духовно-культурной сфере общества будут способствовать увеличению значимости развития потребительской коопе­рации как важнейшей структурной составляющей социально ориентированной модели экономики России. Общество нуждается в поддержке здорового и мощного кооператив­ного движения, принципы развития которо­го созвучны принципам справедливости и социальной защищенности.

Возрастающая ценность кооперативов в России, в глобальной мировой экономике связана с тем, что приоритетными направлениями их развития является усиление социальной направленности деятельности, вспомощество­вание, которые создают почву для более пол­ного и возможного на практике «пропитыва­ния хозяйственных структур нравственными началами». В этом характерная особенность российской кооперации, в этом источник ее силы, в этом ее внутренняя тайна, в этом фун­дамент и основа развития кооперативного дви­жения, органичного встраивания в нацио­нальную модель развития России.

Главная цель деятельности потребитель­ской кооперации - реализация ее социаль­ной миссии. Эта цель была обозначена в Рекомендациях Российской научно-практи­ческой конференции 2000 года[10]. Реализация этой цели обеспечила выполнение Програм­мы стабилизации и развития потребительс­кой кооперации до 2002 года, заложена в основу Концепции развития потребительской :   кооперации до 2010 года.

Развитие потребительской кооперации по пути социальной ориентации, накоплен­ный опыт выполнения социальной миссии, подвели к необходимости обобщения его и  осмысления, к возможность констатировать превращение потребительской кооперации в зону единого социального пространства.

Термином «социальное пространство по­требительской кооперации» можно обозна­чить территориальную категорию, которая означает пространство, на котором в соответ­ствии с Конституцией РФ, федеральными за­конами, Федеральным законом «О потребительской кооперации (потребительских обще­ствах, их союзах) в Российской Федерации» реализуется социальная политика, социальная миссия потребительской кооперации.

Глобализация экономики, ее основных на­правлений открывает не только новые возможности для потребительской кооперации[11], но и новые обязанности, потому что социальные про­блемы всегда оказывали огромное влияние на всю систему экономических, политических, пра­вовых, нравственных отношений, определяли характер и темпы эволюции общества, и, осо­бенно, как было сказано выше, российского. Поэтому, чем шире и глубже будут разработа­ны и реализованы социальные стороны потребительской кооперации, тем быстрее будет про­двигаться по пути социализации и социальной направленности, духовно-нравственного воз­рождения все общество в целом.

Все это приводит к пониманию необхо­димости разработки новых концепций и направлений, характеризующих содержание социальной миссии и современной социаль­ной политики потребительской кооперации. Поиск направлений создания новой кон­цепции социальной миссии потребительской кооперации не в последнюю очередь вызван существующим положением социальной сфе­ры села. Сегодня постоянное сельское населе­ние России составляет около 39 млн. чел. или 27% населения страны (численность трудоспо­собного населения составляет приблизительно 21 млн. человек). Начиная с 1995 года, сокра­щение численности сельского населения явля­ется результатом роста естественной убыли, которая составляет более 200 тыс. человек в год. С 1989 года сокращается удельный вес сель­ского населения моложе трудоспособного уров­ня. Значительно выросло число трудоспособ­ных женщин в расчете на 1 тыс. мужчин – до 903 человек. В отличие от города прирост за­нятых в трудоспособном возрасте на селе про­исходит только за счет женщин. Продолжает расти смертность на селе. В структуре причин смертности сельских жителей по-прежнему ли­дируют болезни системы кровообращения. Оценка репродуктивного поведения сельской молодежи (до 30 лет) показывает, что 36% рес­пондентов вообще не желают иметь детей. На селе произошел переход от многодетной семьи к средней и даже однодетной.

Что касается глубокого духовного не­благополучия сельского населения, то оно проявляется, прежде всего, в показателях смертности от самоубийств, роста алкоголи­зации, наркомании, усилении криминоген­ной обстановки. Так, если в городе показа­тель смертности от самоубийств в последнее время несколько снизился, на селе он воз­рос и в 1,6 раза превысил городской уро­вень[12]. Изменение социальных стереотипов, трансформации моральных ценностей в со­вокупности с ухудшающимися условиями жизни основной массы сельского населения ведут к ранней алкоголизации, наркомании и токсикомании среди детей и подростков. Не только условия быта, но и нравственная атмосфера на селе, эмоциональное состоя­ние сельских жителей (духовный и душев­ный факторы) обусловили низкую физичес­кую жизнеспособность сельского жителя.

«Условия бытия» сельского населения в целом ниже всякого человеческого достоинства, а о его духовном состоянии беспокоятся разве что писатели (Валентин Распутин - рассказы последних лет) да потребительская кооперация. Государство практически освободило себя от обеспечения минимальных социальных гаран­тий, переложив эту функцию на органы мест­ного самоуправления, организации потребитель­ской кооперации.

Расширение сферы действия социаль­ной политики, углубление социальной стра­тегии потребительской кооперации, измене­ние ее содержания ставят вопрос о новых под­ходах к ее изучению и на этой основе - вы­явлению новых проявлений ее уникальности и самобытности. И, наконец, вопрос о разра­ботке современной социальной модели по­требительской кооперации с упором на реа­лизацию социальной идеи и социального ре­сурса, духовно-нравственного фактора, в ос­нову которой были бы положены принципы совмещения экономической эффективности и социальной солидарности, увеличение потенциала социальной устойчивости, а также учет вызовов времени. Конечно, такая модель есть некий социальный идеал, образ, к которому надо стремиться, опираясь на социальную идею, воплощающую в себя традиционные ценности российской цивилизации, ценности международного кооперативного движения, потребительской кооперации и совокупность целей социального развития.

Разработка современной социальной модели потребительской кооперации с упо­ром на реализацию социальной идеи, духовно-нравственного фактора потребует разра­ботки новых форм и нового уровня соци­ального партнерства, которые решаются пу­тем сотрудничества с государственными ин­ститутами, коммерческими и общественны­ми организациями, органами местного само­управления, развития такой формы социаль­ного партнерства как социальный диалог с расширением круга обсуждаемых вопросов, круга участников, прежде всего, государ­ственных органов, как представителей со­циально ответственного государства.       

 

М.В. Сероштан, президент-ректор Московского университета потреби­тельской кооперации, д.э.н., профессор,

Н.Н. Соловых, зав. кафедрой экономической теории, к.э.н., доцент.

 


[1] Фадейчева Г.В. Альтернативные издержки глобализации для российской экономики. - В кн.: Экономическая теория на пороге XXI века / Под ред. Ю.М. Осипова. - М.,2003, с. 377.

[2] Национальный экономический строй отражает социально-экономическую природу национальной экономики (наци­ональная экономика - экономика страны, государственного образования).

 

[3] Еще с Сергия Радонежского на базе русской ветви православия получил особое почитание культ Троицы, который в более позднее время в российской философской мысли оформился в «диалектику троичности» (Н. Бердяев, С. Булгаков, А. Лосев). В отличие от одностороннего монизма и жесткого дуализма она символизировала собой идею консолидации и согласия, взаимосвя­зи прошлого, настоящего и будущего, единства многообразного. Предполагалось, что через третью сторону целого противополож­ные стороны как бы находят для себя точку опоры и примирения. Эти стороны чаще всего принимали форму надэкономического полюса («духовного» или «державного»). Троичная форма миропонимания способствовала формированию идей «более сложного общества», «общества цветущей сложности», миогосекторного общества (К. Леонтьев, Н. Чернышевский, А. Чупров и др.), которые в России стали возникать раньше, чем западные теории смешанной экономики.

 

[4] Тютчев Ф.И. Россия и революция. В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. - М, 1997,

с.111.

[5] Попытки совмещения национальной социальной традиции с рыпочно-предпринимательскими формами неоднократ­но делались в российской общественной мысли. Так, крупнейший экономист петровского времени И. Посошков пытается традиционные домостроевские принципы бережливости использовать и качестве методов экономного хозяйствования и на­копления капитала, для укрепления предпринимательских форм. Н.Г. Чернышевский выдвигал идею днухсекторпой эконо­мики, в которой бы уживались и общинные, и частнособственнические формы производства. И сейчас вновь во весь рост метала задача поиска эффективных форм соединения российской традиции и назревших экономических преобразований.

[6] Булгаков С.Н. Философия хозяйства. - Соч.: в 2 т. Т. 1. - М., 1993, с.с. 233-234.

[7] Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. - М., 1999, с. 338.

[8] В предреволюционной царской России было более 400 тыс. кооперативов различных видов с общим числом членов около 19 млн. человек.

[9] Белл Д. Указ, соч., с. 172.

 

[10] Ермаков В.Ф. Кооперативная самобытность в новом тысячелетии В кн.: Материалы Российской научно-практичес­кой конференции «Кооперативная самобытность в новом тысячелетии». - М.: Московский университет потребительской кооперации, 2001, с.с. 5, 29.

 

[11] Сероштан М.В. Перспективы развития кооперативного движения в XXI веке. - В кн.: Материалы Российской научно-практической конференции «Кооперативная самобытность и новом тысячелетии». - М.: Московский университет потребительской кооперации, 2001, с.с. 152, 153.

[12] Формирование российской модели рыночной экономики: противоречия и перспективы / Под ред. К.А. Хубиева. Ч. 2. - М., 2003, с. 180; Глазьев С.Ю. Благосостояние и справедливость: как победить бедность в богатой стране. - М., 2003, с. 125.